Ответственность цедента за действительность уступаемого права

Ответственность цедента за действительность уступаемого права

Ответственность цедента за действительность уступаемого права
СОДЕРЖАНИЕ
0

Взаимосвязь действительности соглашения о цессии и действительности уступленного права

Буквальное толкование этого выражения должно быть таким: права, являющегося предметом уступки, не существует, так как основание, из которого это право якобы возникло, отвечает признакам недействительности, установленным ГК РФ либо иными законами.

Первое, что приходит на ум при изучении диспозиции ст. 390 ГК РФ, — в ней идет речь о недействительности прав <1>, основанных на недействительных сделках (ст. 168 — 179 ГК РФ). Однако следует помнить о том, что субъективные гражданские права могут возникать не только из сделок, но из иных, предусмотренных законом оснований.

Однако из всех перечисленных в этой норме оснований термин «недействительность» может быть без всяких оговорок применен только к сделкам и к решениям органов власти (так как именно они могут быть признаны недействительными). Судебные же решения, к примеру, не признаются недействительными, а отменяются судами вышестоящих инстанций.

Кажется, было бы правильным расширительно толковать понятие «недействительности» в следующем направлении: передачей недействительного требования для целей толкования ст. 390 ГК РФ должна признаваться ситуация, когда цедент уступил цессионарию право, в основании которого лежит такой порок, который устраняет саму возможность возникновения субъективных прав — например, сделка или административный акт признаны недействительными, судебное решение было отменено, судебным актом установлено отсутствие факта деликта или неосновательного обогащения.

В литературе встречаются предложения еще более расширить понятие «недействительность уступленного права». В частности, Л.А. Новоселова полагает, что под случай, предусмотренный ст. 390 ГК РФ, подходят ситуации, когда «уступлено требование, уже прекращенное к моменту уступки исполнением либо иным предусмотренным законом способом (новация, отступное, зачет и т.д.).

На наш взгляд, такой подход неточен по следующей причине. Л.А. Новоселова объединяет в одном понятии три ситуации, радикально отличающиеся друг от друга. Первая — когда право никогда не возникало вследствие порока основания (см. выше); вторая — право возникло, но было прекращено до момента уступки; третья — право возникло, существовало в момент уступки и было прекращено (либо обессилено) после его уступки.

Первую ситуацию мы уже разобрали выше; перейдем к остальным двум.

В случае, когда предметом уступки выступает право, уже прекращенное к моменту уступки, отношения сторон по своему содержанию очень близки к ситуации, сформулированной в ст. 390 ГК РФ, — «ничто» не может быть предметом уступки, так как уступать нечего. Конечно, с точки зрения строгости юридической терминологии было бы правильным говорить не об уступке недействительного права, а об отсутствии предмета уступки.

Предлагаем ознакомиться:  Договор о материальной ответственности кассовых работников

Ответственность цедента за действительность уступаемого права

Напрашивается прямая аналогия с договором купли-продажи вещи, которой продавец к моменту исполнения договора не располагает. Разве в этой ситуации можно вести речь о том, к примеру, что предмет продажи недействителен? Конечно же, нет! Продавец ответит перед покупателем за неисполнение договора по общим правилам о возмещении убытков.

Кажется, само наличие в ГК РФ ст. 390 не является обязательным, ведь конструкция уступки предполагает заключение между сторонами обязательственного договора, в котором содержатся условия уступки. Единственная ситуация, когда ст. 390 ГК РФ не может быть заменена нормами об ответственности за нарушение обязательства, — это цессия в силу закона.

Кроме того, думается, что ситуация, когда предмет уступки отсутствует, является родовой по отношению к ситуации, когда уступаемое право является недействительным. Последняя представляет собой частный случай отсутствия предмета уступки. Именно поэтому законодателю следовало бы сформулировать ст. 390 ГК РФ в более общих выражениях — например, следующим образом: лицо, уступившее право, отвечает перед новым кредитором за существование права, являвшегося предметом уступки <3>.

Теперь перейдем к разбору последней ситуации, когда уступленное право оказалось с «пороком» — т.е. было обессилено различными возражениями — о зачете, о пропуске давности, о неисполнении встречного обязательства и т.п.

Думается, что здесь вообще нельзя говорить о применении к отношениям цедента и цессионария ст. 390 ГК РФ. Во-первых, «недействительности уступленного права» в этой ситуации быть не может — да, уступленное право оказалось нереализуемым, неисполнимым, но означает ли это, что оно недействительно? Нет, ведь «недействительное право» — это «ничто», а существующее право, пусть и с пороками, — это уже «нечто».

Еще одно соображение. Кажется, законодатель вполне последовательно «разводит» случаи уступки права с пороком и передачи недействительного права. На эту мысль наводит норма ст. 386 ГК РФ, позволяющая должнику заявлять против цессионария возражения, которые он имел против первоначального кредитора. Кроме того, специальная норма ст.

412 ГК РФ допускает проведение должником зачета требования к цеденту против требования цессионария. Следовательно, передача права, обремененного возражениями, не является случаем передачи недействительного права и потому к этой ситуации не может применяться ст. 390 ГК РФ. Против «недействительного» права можно возражать, только лишь опираясь на порок в основании, и тем самым обосновывать невозникновение права. Понятно, что, к примеру, зачет возможен только в качестве встречного возражения против действительного права.

Предлагаем ознакомиться:  Образец доверенности на право подписания первичных кассовых документов

Как же цессионарий, приобретший обремененное возражениями право, может возместить свои потери?

На наш взгляд, непременное наличие между цедентом и цессионарием обязательственного договора об уступке, регулирующего обязательства сторон в связи с уступкой, позволяет провести аналогию между передачей прав и передачей вещей <4>.

В случае если проданная вещь не соответствует условиям договора о качестве (качество вещи и «качество» права — вполне родственные понятия <5>), покупатель имеет право отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за вещь денежной суммы либо потребовать замены некачественной вещи на аналогичную вещь надлежащего качества (п. 2 ст. 475 ГК РФ) <6>.

Применяя эти нормы к отношениям цедента и цессионария, мы можем прийти к следующему выводу: цессионарий, получивший «некачественное» право, может восстановить свою имущественную сферу на основании норм ст. 475 ГК РФ, но у него нет правовой возможности использовать защитные механизмы, предусмотренные гл. 24 ГК РФ.

Для рассмотрения этого вопроса необходимо четко представлять себе систему сделок, которые опосредуют уступку. Итак, сама по себе цессия — уступка права — представляет собой распорядительную сделку, влекущую в качестве последствия перемену лица в обязательстве. Однако одна лишь эта сделка в силу ее, как правило, абстрактного характера не всегда может объяснить, почему и на каких условиях произошла уступка — было ли право продано, подарено, обменяно на иное право и т.п.

Для этого необходимо наличие обязательственного договора — например, договора купли-продажи, мены, дарения права. Однако сказанное не означает, что стороны должны обязательно заключать два соглашения — одно о самой уступке, другое — об условиях уступки. Они вполне могут быть объединены в один документ.

Для нас представляет определенный интерес следующий вопрос — связана ли сила обязательственного договора об условиях уступки с действительностью уступаемого права?

Изучение судебной практики демонстрирует, что суды нередко смешивают действительность уступаемого права и действительность обязательственного договора, опосредующего уступку.

Например, зачастую суды констатируют: цедент уступил цессионарию недействительное (либо несуществующее) право и потому договор цессии является недействительным <7>. Основание же для подобных суждений весьма примитивно — уступка несуществующего права нарушает закон, а именно ст. 382 ГК РФ, следовательно, договор об уступке является ничтожным на основании нормы ст. 168 ГК РФ.

Предлагаем ознакомиться:  Образец искового заявления банку втб

Кто отвечает за недействительность уступленного права?

Аналогично и в случае с цессией. Договор об условиях уступки порождает обязательственные права и обязанности, связывающие цедента и цессионария. Действительность этих прав связана только с действительностью названного договора, но никак не с действительностью (наличностью) предмета уступки.

«По существу, совершение сделки уступки права (требования) представляет собой исполнение цедентом обязанности по передаче права (требования) на основании соглашения об уступке права (требования).

В соответствии со статьей 384 ГК РФ, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том же объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. Поскольку у первоначального кредитора отсутствовало право (требование) возврата задолженности по кредитному договору, это право не могло перейти к истцу. Поэтому сделка уступки права (требования) не повлекла за собой переход права (требования) от цедента к цессионарию.

Следовательно, обязательство продавца по соглашению об уступке (права требования) не исполнено, и он несет ответственность перед цессионарием на основании статьи 390 ГК РФ. По смыслу данной статьи Кодекса передача недействительного права рассматривается как нарушение цедентом своих обязательств перед цессионарием, вытекающих из соглашения об уступке права требования.

Из положений статьи 390 ГК РФ вытекает, что действительность соглашения об уступке права (требования) не ставится в зависимость от действительности требования, которое передается новому кредитору. Неисполнение обязательства по передаче предмета соглашения (об уступке права требования) влечет ответственность передающей стороны, а не недействительность самого обязательства, на основании которого производится передача права. Поэтому вывод суда о ничтожности соглашения об уступке является ошибочным».

Таким образом, в случае принятия п. 1 Обзора в этой редакции теоретические рассуждения о соотношении действительности договора об уступке и действительности передаваемого права в самое ближайшее время окажутся подкрепленными авторитетным суждением высшей судебной инстанции.

Вопрос этот возник совершенно спонтанно в рамках обсуждения практической ситуации, связанной с ответственностью цедента, на одном из юридических форумов в Интернете <8>. В процессе общения с коллегами выяснилось, что ст. 390 ГК РФ не позволяет дать точный ответ на этот вопрос.

Комментировать
0
Комментариев нет, будьте первым кто его оставит

Это интересно
Adblock detector